13:40 

Моя любовь, ты идешь по пути, что проложил Сократ.
Сначала шел по следам, а теперь обошел во сто крат.
Если что, закончил он весьма плохо - для человека.
Для идеи, напротив, стал достоянием века.
Философия вкратце - гуманизм и немного издевки,
Но не со зла, а для дела, что-то вроде для мачты веревки.
Я вот думаю, знаешь ли ты, кто такой был Сократ,
Или слышишь, что на кого-то похож - и тому же рад?
Ты прости и забудь, это я сказала нечаянно.
Унижение объекта любви - примета отчаяния.
Как бы повод сказать - смотри, мне до вас дела нет,
Попытка пожарить, не разбив яиц, омлет.
Сократ говорил, что добродетель совершенствует души,
А ты в терзаньях себя и других увяз по самые уши.
Сократ любил всех задевать и верил -
Нужно без стука пробивать иронией закрытые двери
Нужно людей спрашивать, пока не дойдешь до сути,
В общем, сам понимаешь, нашумел и всех взбаламутил.
В этом смысле - в плане шума, иронии колкой,
Вы с Сократом пошиты одной иголкой.
Но Сократ говорил - все грехи - от ошибки расчета.
А ты по расчетам мог бы отвечать за космические полеты.

@темы: стихи

00:00 

Было бы замечательно думать о чем-то другом
О кофе, кино или праздниках, о дешевом и дорогом.
Было бы очень кстати переключиться, перелистнуть
Но эмоции - не страница, чтобы взять и перевернуть.
Все это слишком сложно, и пошло в своей простоте,
Было за сотню лет до нас, в тропиках и мерзлоте.
Ночью не думать сложнее, ночью слишком темно,
Слишком тихо и путано, все к одному одно.
Днем не думать полегче, но тоже, скажу, не всегда.
Мысли терпение точат, как твердый гранит - вода.
Иногда настигает отчаянье - нелюбимый, неласковый зверь,
Только что было в окне ночном, а теперь уже ломится в дверь.
Иногда настигают мечтания - и от этого хуже вдвойне.
Слишком просто забыть про дней поток в тумана их пелене.

@темы: стихи

16:03 

У Бродского была строчка – жизнь – это холмы.
Я помню холмы Италии, и это совсем не мы.
По Бродскому мы бы любили
Сидеть на склоне холма.
В реальности мы любили
Друг друга,
Когда я нема.

В воздухе пахнет осенью, у плиток странный узор,
В коридорах на стенах росписи, и между ними – зазор.
Стены немного падают, в воздухе сыпется пыль,
Поезд несется до Лейбница, и я забываю где быль.

В церкви внутри все в золоте, снаружи – через кирпич
Белое-серое-черное, а англичане умели бомбить.
Ты подождешь на улице, и я вспоминаю порой,
Мой милый – на улице холодно, но в церковь ты
Ни ногой.

Потом все сплетается в баров пляс, в кофе, вино и дым.
В подарки, шарфы и скатерти, в умение быть другим.
В Праге тепло по пятницам, на речке пасут гусей.
Ты боишься на свете трех вещей: любви, тепла и друзей.

Про это есть строчек тысяча, и может, еще одна,
Но ведь у этой истории не только одна сторона.
На стенах по прежнему росписи, от кофе спасения нет,
Но той еще теплой осенью я помню моста полусвет.

Я помню улыбку расцветшую
Совсем на других губах,
Я помню другую историю, в которой не важно, кто прав.
Я помню кафе и смех вокруг, объятий уверенный круг,
Я помню от свечек легкий жар, и чувство, что рядом – друг.

Я помню прогулки по острову, и поцелуй на мосту,
И долгие взгляды, и шепот рук, признания в пустоту.
Истории бесконечные, вино, и
Шоколад.
Любовь и шутки – пусть старое, но было на новый лад.

Потом это все вдруг вытеснил фонарь, первый снег, и ты.
Все прошлое разом выжегший, сошедший живым из мечты.
Снег, холод, и свет, и все вокруг – замирает и тает прочь.
Дни пробегают стремительно, их куда интересней ночь.

Пальцы по коже, и тихий смех, и неловкий соседский взгляд.
Прости-не прости, это мы опять, будим пятую ночь подряд.
Музыке в такт имя твое вторит строчкой псалма.
Вот только, согласно Бродскому, за холмами стояла тюрьма.

flabellulum

главная